Глава 2. Женщина в музее
Глава 2. Женщина в музее
Археологический музей округа Ларнака располагается на площади Калогайрон, в двух шагах от набережной, но в другую эпоху. Если Финикудес пахла морем и свободой, то здесь пахло камнем и тишиной.
Здание оказалось скромным- одноэтажным, с плоской крышей и фасадом из светлого камня, построенным в 1969 году, когда Кипр только начинал осознавать себя независимым государством. Перед входом во внутреннем дворике под открытым небом стояли каменные саркофаги с выветрившимися лицами, оливковый пресс римского периода и несколько крупных статуй, у которых не хватало голов, но хватало достоинства.
Янус подошёл к дверям ровно в десять.
Внутри было прохладно и пусто. Стойка администратора зияла отсутствием посетителей - пожилая служительница с вязанием в руках подняла голову, кивнула и махнула куда-то в сторону залов.
- Доктор Невструев?
Голос раздался из-за спины.
Янус обернулся и увидел женщину лет тридцати, с тёмными волосами, собранными в низкий хвост, и глазами цвета кофе без молока. На ней была простая белая рубашка и брюки цвета хаки - униформа полевого археолога, не желающего признавать, что сегодня он в музее.
- Элена Кириаку, - она протянула руку. - Старший куратор. Добро пожаловать в наше скромное хранилище.
Рукопожатие оказалось твёрдым и коротким - деловым.
- Янус, - представился он. - Спасибо, что согласились меня принять.
- Мне не приходилось выбирать, - она чуть заметно улыбнулась. - Директор сказал: «Приедет русский криптограф. Покажи ему Китион. Сделай вид, что мы рады».
- Вы хорошо притворяетесь.
- Я археолог. Притворство - часть профессии. - Она развернулась и жестом пригласила следовать за собой. - Идёмте. Вас интересует кипро-минойское письмо, я правильно поняла?
- Правильно.
- Тогда начнём с экскурсии, чтобы вы поняли масштаб проблемы. А потом спустимся в запасники.
Музей оказался больше, чем казалось снаружи. Экспозиция была разделена на два крыла и несколько тематических залов. В первом крыле, посвящённом доисторическим и протоисторическим периодам, теснились витрины с каменными топорами, глиняными фигурками идолов и керамикой, возраст которой исчислялся девятью тысячелетиями. Янус вежливо кивал, делал вид, что слушает, и ждал главного.
- Терпение, - сказала Элена, словно прочитав его мысли. - Сначала мы должны понять, кто такие киприоты. - Она остановилась у витрины с сосудами эпохи неолита. - Эти люди пришли на остров около 9000 года до нашей эры. Они не знали письменности. Они умели только выращивать зерно и лепить горшки. Но они выжили. А потом, примерно в 1500 году до нашей эры, здесь появилось оно.
Она повела его дальше, в зал поздней бронзы.
- Кипро-минойское письмо, - произнесла Элена, остановившись перед витриной, где под стеклом лежала небольшая глиняная табличка, испещрённая кривыми значками. - Самая ранняя надпись была найдена в Энкоми в 1955 году. Табличка датируется примерно 1500 годом до нашей эры. Письмо возникло как будто из ниоткуда - без предшественников, без эволюции. Готовое. Как Афина из головы Зевса.
- Это и есть ваша главная загадка? - спросил Янус, приблизившись к стеклу.
- Одна из них, - Элена скрестила руки на груди. - Кипро-минойское письмо не расшифровано до сих пор. У нас есть около двухсот пятидесяти артефактов с его знаками. Таблички, керамика, глиняные шары… Но мы не знаем, что на них написано.
- Потому что неизвестен язык, - подхватил Янус. - Вы предполагаете, что это этеокипрский - догреческий язык коренного населения?
- Предполагаем. Но не уверены. - Она вздохнула. - У нас есть Амафунтская билингва - надпись VI века до нашей эры, где текст дублируется на греческом и этеокипрском. Но это уже поздний вариант письма, кипрский силлабарий. А кипро-минойский старше на пятьсот лет. И он… другой.
- Другой - в каком смысле?
- В том, - Элена повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на вызов, - что, возможно, это вообще не язык.
Янус открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент они услышали шаги.
Тяжёлые. Мужские. И явно не туристические.
Из-за угла коридора показались двое - постарше. Один в очках, с бородой и в твидовом пиджаке - классический профессорский вид. Второй - коренастый, с короткой стрижкой и в чёрной ветровке.
- Элена! - окликнул профессорский. - А мы вас ищем.
- Доктор Николаидис, - Элена натянуто улыбнулась. - Доброе утро. Вы знакомы с доктором Невструевым? Наш гость из Санкт-Петербурга.
Профессор окинул Януса взглядом, в котором читалась смесь любопытства и лёгкого презрения - обычное отношение лингвиста-классика к криптографу-самоучке.
- Николаидис, - представился он сухо. - Заведующий кафедрой классической филологии Кипрского университета. А это мой аспирант, Павлос.
Коренастый кивнул, не произнеся ни слова.
- Доктор Невструев интересуется кипро-минойским письмом, - пояснила Элена.
- О, - Николаидис усмехнулся. - Ещё один. Их было уже семеро за последние десять лет. Все хотели расшифровать. Все уехали ни с чем.
- Может быть, я буду восьмым, - спокойно ответил Янус.
- Может быть. - Профессор развернулся. - Павлос, пойдёмте. У нас работа.
Они ушли так же внезапно, как и появились. Шаги затихли в глубине коридора.
- Очаровательный человек, - заметил Янус.
- Местная знаменитость, - Элена скривилась. - Николаидис считает, что кипро-минойское письмо расшифровать невозможно в принципе. И что всякий, кто пытается это сделать, - дилетант, не уважающий классическую науку.
- А вы что считаете?
- Я считаю, - она понизила голос, - что он боится. Если письмо расшифруют, его теории о происхождении кипрской цивилизации рухнут как карточный домик. - Она кивнула в сторону служебного входа. - Идёмте. Я покажу вам то, ради чего вы приехали.
Запасники музея оказались подвальным помещением с бетонными стенами, люминесцентными лампами под потолком и стеллажами, уставленными картонными коробками. Пахло здесь пылью, старым деревом и чем-то ещё - сладковатым, химическим, чем пахнут консерванты, спасающие древность от тления.
Элена провела его в дальний угол, где на отдельной полке стояла небольшая деревянная коробка с надписью маркером: «Kition, Ingot God fragm. - 1976».
- «Ingot God», - прочитал Янус. - «Бог слитков». Вы их так называете?
- Это условное название, - ответила Элена, снимая коробку с полки. - В 1965 году французские археологи нашли в Энкоми бронзовую статуэтку - мужскую фигуру, стоящую на медном слитке в форме бычьей шкуры. Бог, покровитель металлургов. Или, может быть, само олицетворение меди. Точная датировка - XII век до нашей эры.
- Статуэтка у вас здесь?
- Нет. Оригинал - в Кипрском музее в Никосии. А у нас - только фрагмент. То, что осталось от другой такой же статуэтки, найденной при раскопках Китиона в 1976 году. - Она открыла коробку. - Смотрите.
Внутри, на слое чёрного поролона, лежал предмет размером с ладонь. Тяжёлый - Янус понял это, даже не взяв в руки. Металл был тёмным, с зеленоватой патиной, покрывавшей его неровной коркой. Но на срезе, там, где фрагмент был отломан, виднелся другой металл - серебристый, холодный, неестественно блестящий для предмета, которому три тысячи лет.
- Это… - начал Янус.
- Это бронза, - сказала Элена. - Сверху. А снизу - я не знаю что. Мы отправляли образец на анализ в университет Никосии. Результат сказал: «Материал не идентифицирован. Вероятно, примеси неизвестного происхождения».
- Неизвестного происхождения, - медленно повторил Янус. - То есть не из этого мира?
- Не с этого острова. Это я могу сказать точно. - Она протянула ему фрагмент. - Держите. Аккуратно.
Янус взял артефакт. Он и вправду был тяжёлым - непропорционально тяжёлым для своего размера. Ладонь ощущала холод, идущий изнутри, словно металл всё ещё хранил в себе температуру древнего плавильного горна.
Он перевернул фрагмент. На бронзовой стороне виднелись остатки фигурки - изогнутая линия, похожая на край щита или, может быть, край одежды. А на серебристой - знаки.
Кипро-минойские знаки.
Мелкие, чёткие, нанесённые с такой точностью, будто их гравировали лазером. Янус поднёс фрагмент к глазам.
- Это не ручная работа, - сказал он тихо. - Посмотрите на линии. Они идеально ровные. С одинаковой глубиной. В бронзовом веке так не умели.
- Знаю, - кивнула Элена. - Поэтому фрагмент и лежит в запасниках, а не в витрине. Слишком много вопросов. Слишком много «как» и «почему». Легче спрятать, чем объяснять.
- Но вы не спрятали.
- Я показала вам. - Она посмотрела ему прямо в глаза. - Потому что вы криптограф. А не археолог. Вы не связаны нашими правилами. Вы можете спросить то, что мы боимся спрашивать.
Янус медленно кивнул.
- Что вы хотите знать?
- Я хочу знать, - она перевела взгляд на фрагмент у него в руках, - что написано на этом металле. И кто его написал. И зачем.
В тишине подвала щёлкнула лампа, и оба вздрогнули.
- Давайте сделаем фото, - сказал Янус, доставая телефон. - Мне нужно сравнить эти знаки с теми, что я видел в архивах.
- Здесь не очень хороший свет, - Элена оглянулась. - Выйдем во двор? Там солнце.
Она убрала фрагмент обратно в коробку, закрыла крышку и двинулась к выходу. Янус пошёл следом, краем глаза заметив, как в углу подвала, за стеллажом, мелькнула чья-то тень.
Он обернулся.
Никого.
«Нервы», - подумал Янус. - «Слишком много тайн для первого дня».
Во дворе музея, среди каменных саркофагов, солнечный свет казался почти осязаемым. Элена поставила коробку на плоскую крышку римского саркофага и открыла её.
- Снимайте, - сказала она. - Я посторожу.
Янус достал телефон и начал фотографировать фрагмент с разных ракурсов. Крупным планом. Под разными углами. Со вспышкой и без.
- А вы знаете, - сказал он, не отрываясь от дела, - что в Курионе нашли надписи с кипро-минойскими знаками? Там было слово «Кури». Название города в его догреческой форме.
- Знаю. Я сама участвовала в тех раскопках. Пять лет назад.
- И что вы думаете? Это имя? Или что-то другое?
- Я думаю, - Элена помолчала, - что мы слишком многого не знаем. Мы копаем землю, находим глиняные черепки, складываем их в коробки, пишем статьи. А правда… - Она запнулась. - Правда, наверное, лежит глубже.
Янус опустил телефон.
- Вы верите в то, что Кипр - это часть погибшей Атлантиды?
Элена рассмеялась - негромко, но искренне.
- Я археолог, доктор Невструев. Я верю в стратиграфию. В культурные слои. В радиоуглеродный анализ. Всё остальное - легенды.
- Иногда легенды - это просто история, которую ещё не подтвердили.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
- Вы опасный человек.
- Я русский, - поправил он. - Это почти что синонимы.
Она снова рассмеялась. А потом вдруг замолчала и нахмурилась, глядя куда-то за спину Януса.
- Что такое? - спросил он.
- Вон там, - она кивнула в сторону входа в музей, - у калитки. Двое мужчин. Они стоят там уже минут десять. И смотрят сюда.
Янус обернулся.
У входа, прислонившись к каменной ограде, стояли двое. Один - блондин, которого Янус видел вчера на набережной. Второй - новый, в тёмной толстовке с капюшоном.
Их взгляды были устремлены на коробку с фрагментом. Тут блондин повернулся и перевёл глаза на Януса, при движении его куртка чуть распахнулась, и под ней промелькнула кобура с оружием.
От этого взгляда по спине пробежал неприятный холод.
- Может вызвать полицию ? - спросил Янус.
- О вы не знаете нашей полиции - улыбнулась Элена - пока они приедут солнце уже зайдёт.
- Думаю нам лучше просто уйти, - сказала Элена тихо. - Сейчас. Через чёрный ход.
Она захлопнула коробку, сунула её под мышку и быстрым шагом двинулась к служебному входу в музей. Янус - за ней.
Сердце колотилось где-то в горле.
Он не знал, кто эти люди. Не знал, чего они хотят. Но почему-то был уверен в одном: его вчерашняя встреча на набережной не была случайностью. И находка в подвале - тоже.
- Куда мы едем? - спросил он, когда они уже были в машине, а Элена вдавила педаль газа в пол.
- В Менеу, - ответила она, не глядя на него. - Там есть одно место. Спокойное. Там можно подумать.
- О чём?
- О том, - она взглянула в зеркало заднего вида, - почему за куском старой бронзы охотятся люди с современным оружием.
Янус обернулся.
Чёрный внедорожник без номеров вырулил из-за угла музея и двинулся за ними.
- У вас есть план? - спросил он.
- У меня есть пикап и полный бак, - ответила Элена. - А планы пусть строят те, кто не умеет импровизировать.
Она свернула на боковую улицу, и внедорожник - на секунду - исчез из виду. Но только на секунду.