9.1. Дорога на север

Серый «Фольксваген», одолженный у Никоса, оказался неожиданно удобным. Машина слушалась руля, двигатель работал ровно, и даже Лиса, устроившаяся на заднем сиденье, оценила мягкость подвески - она свернулась калачиком и засопела, едва они выехали за пределы Лимассола.

- Нам нужно пересечь границу, - сказала Элена, выруливая на трассу А1. - Второй раз за последние пару суток.

- Документы в порядке?

- В порядке. Но КПП на севере - это всегда лотерея. Особенно в последнее время.

- Какой переход выберем? - спросил Янус.

- Астромеритис, - ответила Элена. - Он западнее, подальше от Никосии. Там меньше суеты.

Они проехали мимо пустынных полей с ветряками и солнечными батареями, мимо деревень, где жизнь, казалось, замерла в ожидании туристического сезона. Дорога вела на северо-запад, в сторону горной гряды, за которой открывалось побережье.

На КПП Астромеритис очереди не было. Греческий пограничник, молодой парень с усталыми глазами, бегло проверил паспорта, заглянул в салон, мазнул взглядом по Лисье и махнул рукой.

- Prochóra.

Они въехали на Северный Кипр.

Дорога к Афродизиуму вела на восток, вдоль побережья. Справа, за полосой гальки, шумело море - тёмное, холодное, с белыми барашками волн. Слева тянулись холмы, поросшие жёсткой травой и колючим кустарником.

- Он находится в районе Лиастрика, - сказала Элена, сверяясь с картой. - К северу от деревни Аканту. Согласно Страбону и Птолемею, город стоял в самом узком месте острова - всего в семидесяти стадиях от Саламина.

- Что это значит?

- Что отсюда до восточного побережья - рукой подать. Двенадцать-четырнадцать километров. Идеальное место для контроля над торговыми путями.

Она припарковалась у развилки, откуда грунтовая дорога вела к морю.

- Дальше - пешком. Руины лежат в полях, никем не исследованные.

Они вышли из машины. Лиса, проснувшаяся от тишины, выпрыгнула следом и принялась обнюхивать землю.

- Афродизиум процветал с эллинистических времён до ранней Византии, - продолжала Элена, пока они шли по каменистой тропе. - Город был постепенно покинут после первых арабских набегов в 647 году нашей эры.

- Семьдесят семь лет спустя после катастрофы бронзового века, - заметил Янус.

- Арабы не имели отношения к Аласии. Но они добили то, что ещё держалось.

Она остановилась на вершине невысокого холма.

- Смотри.

Внизу, у самого моря, на мысу, разделявшем две бухты, виднелись остатки древних строений. Каменные фундаменты, обломки колонн, заросли дикого винограда - всё это было разбросано по полям, которые до сих пор использовались для выпаса скота и выращивания зерна.

- Поле руин под возделыванием, - процитировала Элена. - Так пишут в археологических справочниках. Здесь никогда не проводили раскопок.

Янус перевёл взгляд на западную сторону мыса, где очертания берега образовывали идеальную подковообразную бухту.

- Естественная гавань, - сказал он.

- Да. Эту бухту описывал ещё Страбон. Возможно, именно здесь причаливали корабли, гружённые медью, керамикой и вином.

Лиса, добежавшая до края мыса, радостно залаяла - то ли на чаек, круживших над водой, то ли на само предчувствие открытия.

Янус достал из рюкзака каменную плиту, найденную в подводном парке Аматуса, и приложил к ней карту на телефоне. Звёздные символы на плите совпадали с очертаниями бухты и расположением руин.

- Это здесь, - сказал он. - Финал.

Элена подошла к нему, положила руку на плечо.

- Тогда идём. Пока нас не опередили.

Они начали спуск к морю - туда, где среди каменных развалин и выгоревшей травы их ждали ответы на вопросы, которые они задавали себе три тысячи лет.